Где-то там, за Альпами, на Днепре, думают о нас, строят планы на будущее. Мне припомнилось, как тепло провожали в аэропорту, как напутствовали, суеверно боясь произнести слово «победа». Когда отправляешься за рубеж Родины, по-особому начинаешь ощущать от­ветственность за порученное тебе дело.

«Сент-Якоб» — типичный футбольный западноевропейский стадион. Жесткое поле, трибуны, подступающие к самой кромке.

Первую тренировку, как, впрочем, и вторую, я пропустил. Единственное, что позволил себе, — так это прогуляться по зеленому ковру. Впечатление было не ахти какое — разве сравнишь с нашим Республиканским стадионом, где, кажется, даже кочки выглядят мягче.

Ребята разминались, бегали, прыгали, постучали по воротам Рудакова. Мне показалось, что, пожалуй, делали они это несколько азартнее и шумнее, чем нужно, но в этом проявлялись напряженность и тягостное ожидание предстоящих игровых минут. Потом, много позже, когда дело было сделано и Кубок уже был у нас, я читал отчеты о финале и в душе улыбался. «Не скрою, что я ожидал встретить в отеле «Интернасиональ» несколько взвинченную, напряженную атмосферу, но был приятно удивлен: уж очень она оказалась спокойной, рассудительной, деловой,— писал специальный корреспондент еженедельника «Футбол — Хоккей», прекрасный и тонкий знаток футбола Геннадий Радчук. — Не видно было и следа обычной скованности, характерной для периода подготовки и к куда менее важным матчам...»

Уж я-то знаю, что никогда мы так не волновались, никогда так не переживали, как в те считанные часы нашего пребывания в Базеле, предшествовавшие началу матча. Мы просто земли под ногами не чуяли! Но не от предвкушения будущей победы, которая могла показаться кое-кому легкой и бескровной, а от сверхнапряжения, от внутренней безостановочной работы мысли, которая — в какой уже раз! — хорошо представляла все, что еще только должно было случиться. И то, что наше состояние было известно лишь нам самим и тренерам, стало следствием многих лет тренировки и воспитания воли, ибо какими же мы были бы спортсменами, если б наши чувства и сомнения легко читались в словах, жестах, взглядах, поступках!

Наверное, не только я, но и многие ребята ночь перед матчем спали плохо, хотя врач всеми средствами и способами старался снять напряжение. Нужно отдать должное тренерам — они отнюдь не пребывали в спокойствии, но и не выплескивали наружу излишней нервозности. Теперь, спустя несколько лет, объяснить это просто: то был период жизни киевского «Динамо», когда многолетние тренировки, поражения и победы, опыт, накопленный на своих и чужих полях, отлились звенящим мастерством. Это была команда, где не было звезд, но которая сама была яркой футбольной звездой. И не грусть по ушедшим временам заставляет меня говорить так, а оптимизм, вера в будущее, предчувствие грядущих новых взлетов команды, которая, меняя состав игроков, остается все тем же клубом крепких традиций, заложенных еще в предвоенные годы поколениями киевских футболистов...