Виктор Александрович Маслов, как всегда, нахмурившись, взглянул на меня, словно видел впервые, и не очень приветливо пробурчал: «Вы с нами?»

Такой прием не обрадовал, но я весь был преисполнен будущим путешествием (впервые с «Динамо») и поэтому, не очень осознавая, легковерно кивнул: «С вами! Должен же кто-то поведать, как оно будет!» Маслов нахмурился еще больше, однако ничего не сказал и пошел в купе. Поезд третий раз дернулся, медленно, словно нехотя, начал набирать скорость. Сумасшедшие болельщики, умудрившиеся пролезть в вагон с футболистами, никак не хотели расставаться с ними и дважды срывали стоп-кран. Проводник скорого Киев — Львов облегченно вздохнул, когда состав выкатил за пределы Святошино.

Лишь погодя, когда все уже случилось, я понял, почему таким неласковым и неприветливым был наставник «Динамо», знакомы с которым мы уже более года и который относился ко мне, я бы сказал, вполне дружелюбно. Правда, я не ходил в любимчиках, как мой сосед по купе Леонид Галинский, обозреватель «Киевской правды», и именно поэтому получавший самую сенсационную и свежую информацию.

Потом, чуть позже, когда мы с Галинским «раскопали» дело Виктора Колотова и опубликовали в «Правде Украины» сенсационное разоблачение Федерации футбола СССР, вернее — ее руководителей, я понял, как запутан амбициозный клубок футбольных отношений, увидел, что действо на зеленом поле стадиона — лишь заключительный, так сказать, видимый процесс этих отношений. Вот почему многие тренеры настороженно относятся к нашему брату-журналисту, и лишь немногим, прошедшим суровое испытание временем, доверяют тайну. А открыла мне глаза на все это та же старая история Колотова. Скрытое течение событий осталось тайной и по сей день, поэтому позволю себе сделать краткое отступление.

Когда 19-летний игрок сборной страны из Казани решил переехать в Киев, его тут же дисквалифицировали, обвинив в «звездной болезни», как в свое время знаменитого форварда Эдуарда Стрельцова (правда, Стрельцову это обвинение, предъявленное, кстати, известным фейлетонистом И. Шатуновским, «стоило» нескольких лет тюремного заключения). Та история была почти детективной, и эти факты — тоже свидетельство эпохи «тоталитарного футбола», когда кабинетными игроками увлекались первые руководители страны и практически всех республик.

Одним словом, Виктор Колотое, высокий, стеснительный, немногословный, почти одурелый от испытаний, свалившихся на него (в самом начале футбольной карьеры быть на всю жизнь дисквалифицированным!) напоминал подранка. А тут еще «Комсомольская правда» выступила и почти в государственной измене обвинила: как так посмел в Украину, в Киев уехать — Москву оставить! Нужно отдать должное Колотову: держался он стойко, хотя обещали ему в Москве золотые горы. Когда, казалось, все пути назад были отрезаны, появляется в Киеве и поселяется в гостинице «Красная звезда» (была такая как раз напротив домика Шевченко в Софиевском переулке) посланец ЦСКА полковник Н. Он разыскивает Колотова по телефону и приглашает на беседу в номер. Но откуда было знать бедняге-полковнику, что за ним установлена круглосуточная слежка, и несколько офицеров КГБ ни на секунду не упускают его из виду, более того — при помощи специального прибора записали все его разговоры. Когда меня вызвали в ЦК Компартии Украины (я тогда служил в «Рабочей газете») и дали прочитать... стенограмму беседы, во время которой Н. официально пообещал Колотову незамедлительно от­менить дисквалификацию, а также пообещал место в сборной в обмен на переход в ЦСКА, я понял, что очень недооценивал футбол, наивно считая, что главное действо происходит на зеленом поле стадиона. Одним словом, мы с Галинским дали разоблачительный материал, после которого Колотова оставили в покое...